НЕСТАНДАРТНОСТЬ ВО ВСЁМ
К 90-летию со дня рождения академика Н.П. Бехтеревой
Н.П. Бехтерева
Н.П. Бехтерева с сыном. 1959 г.
В 1960 г. Н.П. провела три летних месяца на стажировке в Англии, где её называли "леди Бехтерева". Кардинально изменила её жизнь встреча в Бристоле с Греем Уолтером, пожалуй, крупнейшим исследователем человеческого мозга, одним из очень немногих, кто действительно понимал, что такое мозг. Вероятно, именно после общения с ним она прониклась идеей заниматься не диагностикой мозга, а изучать сам мозг как наисложнейший объект во Вселенной. Грей Уолтер открыл в мозгу массу феноменов. Это и волна ожидания, и альфа-ритм (кстати, учёный гордился тем, что у него самого этого ритма не было), и многое другое. Он был одним из первых кибернетиков и пионером робототехники (хорошо известна его "черепашка", обходящая препятствия), начал применять для диагностики и лечения различных заболеваний мозга метод долгосрочных имплантированных электродов. Именно этот метод наиболее впечатлил Наталью Петровну, и она начала "поход" за вживлённые электроды.
Наверное, я знаю свою мать, Наталью Петровну Бехтереву (ближайшие коллеги и друзья звали её между собой Н.П.), лучше всех, ведь почти ежедневное общение с ней длилось на протяжении полувека. Одно из отличительных качеств Н.П. - нестандартность во всём - и в быту, и в науке…
Не буду рассказывать о её детстве (после ареста родителей тринадцатилетняя Наташа попала в детский дом) и юности (эвакуация в Иваново, учёба в 1-м Ленинградском медицинском институте) - об этом она писала сама. Начну с того времени, с которого я помню своих родителей. Тогда оба они были кандидатами наук и буквально жили работой. Родители и познакомились-то в аспирантуре, у них был общий руководитель Андрей Владимирович Лебединский. Я появился на свет в 1949 г., как раз, когда каждый из них работал над диссертацией. Приблизительно с 1955 г. я становился всё более осведомлённым о том, чем занимается мама. А как же иначе, если до одиннадцати вечера я находился в возглавляемой ею электрофизиологической лаборатории Нейрохирургического института им. А.Л. Поленова. В краткие минуты перерывов она рассказывала мне сказки о красных и белых кровяных телах. Белые были сильные и защищали меня от микробов. Рассказывала сказки и о приборах. В них разрешалось играть. Если я что-то ломал, то она принималась чинить прибор сама.
Скоро Н.П., молодого учёного назначили заместителем директора института, и тогда часть времени я проводил в приёмной. Здесь было уже не так интересно, как в лаборатории. Тогда Наталья Петровна в основном занималась проблемой диагностики заболеваний головного мозга по электроэнцефалограмме (ЭЭГ). В то время всё оценивалось с помощью самого мощного в природе анализатора - глаза и мозга исследователя. Эта работа была не столько методом, сколько искусством. Я помню, с какой гордостью мама поздно вечером говорила (не мне, конечно, но я слышал), что на операции опухоль оказалась именно там, где она предполагала. (Кстати, ей неоднократно предлагали возглавить Нейрохирургический институт, но она отказывалась, думаю, правильно, он был просто мал для неё.)
По результатам исследований Бехтерева написала свою первую монографию "Биопотенциалы больших полушарий при супратенальных опухолях", которая сразу же стала популярной. Её главное достоинство заключалось в обосновании того, что диагностика с помощью ЭЭГ всё меньше походила на искусство и всё больше становилась методом. Кроме того, монография содержала теоретические предположения. В популярной книге не надо излагать их детально, но эти гипотезы опять же превращали электроэнцефалографию из феноменологии в физиологию, из набора правил - в науку. Например, была выдвинута гипотеза о защитной роли медленных колебаний.
Интенсивнейшая научная работа и талант позволили Н.П. защитить докторскую в 1959 г., в тридцать пять лет. Это очень рано и для врача, и для женщины, а уж тем более в те годы. Тогда защита была действительно защитой, и результат не был предопределён.
Н.П. Бехтерева и Грей Уолтер. 1961 г.
Вообще "походы" были её страстью. Те, кто хорошо её знал, шутили: "Идея, овладевшая Н.П., становится материальной силой". И почти все походы, заканчивались победой.
Даже сейчас, говоря о вживлённых электродах, многие испытывают трепет, хотя их имплантация и стимуляция подкорковых ядер при паркинсонизме - сегодня рутинная операция. А тогда об этом и упоминать было страшно. К тому же первыми этот метод разработали и применили фашисты в концлагерях. Я помню высказывания об "этих канадцах" (имелись в виду величайшие учёные Г. Джаспер и У. Пенфилд), которые "забивают в голову живому человеку золотой гвоздь и проводят свои человеконенавистнические эксперименты".
Но Бехтерева всё преодолела. Было получено разрешение Минздрава СССР, и в 1962 г. в ЛНХИ - Ленинградском нейрохирургическом институте им. А.Л. Поленова - прошла первая операция по имплантации электродов больной, страдающей болезнью Паркинсона. Не слепое копирование метода гениального Уолтера - были сделаны принципиальные усовершенствования. Самое главное: у него электроды вводились веером, и потом уже проверялось, куда они попали, а Н.П. указала, куда надо вводить, используя стереотаксический метод. Именно на этом и была позднее основана её сотрудником и одним из моих учителей Владимиром Михайловичем Смирновым наука под названием "стереотаксическая неврология".
Первую операцию начали утром, а закончили после полуночи. Оперировала блестящий нейрохирург Антонина Николаевна Орлова. Длительность операции объяснялась тем, что необходимо было провести расчёты для стереотаксического введения, а в распоряжении медиков были тогда только арифмометр и логарифмическая линейка, и поэтому расчёты неоднократно проверялись. Многое было поставлено на карту. Требовались огромная личная смелость и умение увлечь сотрудников - ведь "крайней" стала бы нейрохирург, да и отвечала бы вся команда. Конечно, мать получила бы по максимуму. К счастью, больная почувствовала себя лучше уже на операционном столе.
Для первой операции была выбрана тяжелейшая больная - прикованный к постели инвалид,¬ - которой не помогало никакое лечение. Учительница математики, она не могла отличить круг от треугольника. И вот через несколько недель я вижу, как по коридору ЛНХИ несётся с огромным тюком в руках (помогала медсестре) молодая привлекательная женщина. Конечно, полностью паркинсонизм не ушёл, это системное заболевание, через 20 лет женщина опять поступила в клинику. Но 20 лет нормальной жизни дорогого стоят.
Н.П. Бехтерева с мужем В.И. Медведевым, впоследствии членом-корреспондентом АН и АМН СССР
Эти работы стали настоящим прорывом в исследовании мозга. Впервые врач мог очень щадяще и вместе с тем эффективно вмешиваться в функционирование сложнейших мозговых систем. Особенно важно, что исследователь получал не традиционную электроэнцефалограмму с поверхности головы, а разнообразные сигналы изнутри мозга, вплоть до импульсов отдельных нейронов из коры и подкорковых ядер.
Говорят, что сегодня электростимуляцией мозга не занимается только ленивый. Более того, серийно производятся имплантируемые стимуляторы, словом, - это уже рутина. А тогда Бехтерева столкнулась с неприятием, доходившим до яростного сопротивления. Подобное не раз случалось на протяжении всей её жизни. Прорыв, успех, резкая критика, потом - множество людей, которые "всегда это знали", а через несколько лет - рутинный метод исследования или лечения и порой прямое заимствование результатов.
Практически в то же время, в 1962 г., Наталью Петровну вызвали в ЦК КПСС. Её принял А.Н. Шелепин - член Президиума и секретарь ЦК, один из самых влиятельных людей. НП вспоминала, что беседовали несколько часов и разговор был неформальным: "вообще" о науке, о жизни, о её планах. Она увлечённо рассказывала о том, как мозг мыслит, как в нём организованы процессы, обеспечивающие эмоции, речь, и о многом другом.
Дальнейшее было полной неожиданностью. Шелепин заявил, что принято решение (а решение ЦК сильнее закона) назначить Бехтереву заведующей отделом науки ЦК. Это был очень высокий пост, но тупиковая должность для исследователя. Однако Шелепин понял, что отрывать сильного учёного от науки нецелесообразно, и сделал предложение: любой институт или в любой институт на любую должность, плюс материальная поддержка. Своё обещание он выполнил. Наталья Петровна выбрала Институт экспериментальной медицины, в котором намеревалась организовать отдел.
Название отдела было вызывающим - "Отдел прикладной нейрофизиологии человека". Вызывающим, потому что в то время нейрофизиология считалась наукой исключительно экспериментальной, на кроликах и крысах. А чего стоило слово "прикладной"! Уже в самом названии был вызов. Декларировалось исследование мозгового субстрата мысли, мозговых кодов, того, как работают клетки мозга, когда человек занимается какой-то деятельностью, и применение полученных знаний для лечения больных, словом, предлагалась программа изучения мозга на десятилетия вперёд.
Одна из проблем, возникающих при создании новой организации, - кадры, особенно руководители среднего звена, завлабы и старшие научные сотрудники. Наталье Петровне удалось найти и заинтересовать людей. Ей это всегда удавалось. Приходили и её старые знакомые, и те, кого она знала по научным работам.
Ещё одна проблема - оборудование. Приборы дорогие, да к тому же фондируемые. В то время надо было быть включённым в план поставок. Всё, от бумаги для пишущей машинки до любого дорогого прибора, приходилось "выбивать". Много времени, как уже говорилось, требовали стереотаксические расчёты, из-за чего в течение нескольких часов больной лежал на столе с трепанационным отверстием, прикрытым салфеткой. Бехтерева обратилась к А.И. Бергу - главному в стране по кибернетике - и убедила его передать отделу самую тогда современную электронно-вычислительную машину "Минск-1". И вот в большом зале установили ЭВМ, на лампах. Она часто выходила из строя: то лампа перегорит, то контакт окислится. Скорость её вычислений - 2000 операций в секунду. Картина впечатляющая: посередине комнаты стоит огромный ревущий монстр, а вокруг него бегают несколько голых (в одних трусах) инженеров и техников, непрерывно его ремонтируя. Голых, потому что машина потребляла киловатты и исправно превращала их в тепло. Но свою задачу операционных расчётов она выполняла.
И, наконец, помещения. Сначала дали три комнаты без мебели на Кировском проспекте. Потом постепенно прибавлялась комната за комнатой. Вместо своей клиники появлялись клинические базы в разных больницах города.
Н.П. Бехтерева в лаборатории
Зачем Наталье Петровне нужна была клиника и работа с больными? Несмотря на то, что её кандидатская диссертация носила экспериментальный характер (помню крыс, которые по звонку бегали из одной половины клетки в другую), как исследователь она сформировалась именно в условиях больницы и считала себя настолько же врачом, насколько и учёным. Кроме того, слово "прикладной" в названии отдела отражало направленность работы на поиск и применение новых методов лечения с опорой на знания о мозге человека. В то время задача исследования мозговых кодов психической деятельности в практическом смысле считалась не только невыполнимой, но даже чем-то вроде научной авантюры. В нашей стране тогда исследовались нейрон, отдельные клетки и их ансамбли, поведенческие реакции, условные рефлексы, причём в основном на виноградной улитке, на крысах, кроликах. Спору нет, эти исследования составили славу отечественной физиологии. Я сам видел, как лекции П.Г. Костюка по изучению нейрона собирали толпы слушателей на международных конгрессах. Но то не был путь для исследования мозгового обеспечения психики человека. Вспомним мечты С.П. Королёва о полёте на Марс, когда он конструировал боевые ракеты-носители. На носители деньги давали, а вот по поводу полёта на Марс снисходительно улыбались.
Стремление раскрыть коды мозга и явилось той силой, которая заставила Бехтереву работать в клинике. В ту пору не было, по сути, ничего, кроме ЭЭГ, не было средств нейровизуализации. Даже сейчас с помощью количественной ЭЭГ и развитых методов анализа новые прорывы не всегда удаются. А у Натальи Петровны - прорывной метод долгосрочных имплантированных электродов, непосредственный контакт с мозгом, возможность регистрации активности из глубины мозга, наконец, регистрация импульсной активности нейронов.
Но такая операция возможна только для лечения тяжёлого заболевания. Естественно, эксперимент на человеке недопустим! Если его делаем мы. А если природа? Поль Брока, французский врач, работавший в середине XIX в., заметил, что поражение мозговой ткани в определённой зоне, вызванное опухолью, инсультом либо травмой, приводит к нарушению экспрессивной речи, то есть речи, которую человек произносит. Его современник немецкий невролог Карл Вернике показал, что повреждение другой зоны приводит к нарушению импрессивной речи, то есть понимания того, что человек слышит. Эти области названы их именами. Работа с больными - мощный способ познания устройства человеческого мозга и вместе с тем действенный способ поиска новых методов лечения. Один из наших лозунгов: "Когда знаешь, как устроена система, становится понятно, как её чинить".
В 1960-е годы Наталья Петровна выдвинула целый ряд теорий.
Во-первых, это теория устойчивого патологического состояния. Н.П. долгое время считала, что данная теория наверняка уже выдвинута, и ей просто об этом не известно. Она специально исподволь расспрашивала коллег, не слышали ли они о том, где можно ознакомиться с этой концепцией. Никто не знал. И тогда она решилась на публикацию.
При определённых заболеваниях в организме формируется патологическое состояние, когда организм борется с болезнью или просто старается выжить. Суть теории в том, что такое патологическое состояние может стать устойчивым и самоподдерживающимся. То есть при исчезновении фактора, вызывающего проблемы, организм не всегда способен сам выйти из этого состояния. Например, человек сломал правую руку. Гипс, иммобилизация на месяц. Человек привыкает делать многие операции левой рукой, и когда гипс снимают, продолжает использовать в основном левую руку. Иногда в клинике после снятия гипса её даже прибинтовывали, чтобы снова приучить к нормальному использованию правой. Это и есть состояние, когда организм продолжает вести себя как больной уже при отсутствии болезни. Н.П. назвала его устойчивым патологическим состоянием - УПС. Физиологически механизм формирования УПС понятен. Универсальное свойство живых систем - гомеостаз, стабильность. Именно он поддерживает выживание. Но по причинам, которые мы разберём ниже, организм теперь "считает правильным" патологическое, но, тем не менее, обеспечивающее жизнь состояние.
Переход из УПС к нормальному состоянию должен сопровождаться фазой дестабилизации. Одно устойчивое состояние не может плавно перейти в другое. На какое-то время происходит ухудшение, что и является причиной устойчивости УПС. Организм борется против ухудшения. Сейчас это звучит вполне логично, казалось бы, как может быть иначе. Поэтому Н.П. думала, что не она первая, что кто-то это уже сформулировал. Но она была первой. Как и во многом другом.
К крупнейшим открытиям можно отнести детектор ошибок, обнаруженный Н.П. Бехтеревой и В.Б. Гречиным в 1968 г. Тогда она применяла метод долгосрочных имплантированных электродов для лечения различных заболеваний, прежде всего болезни Паркинсона и эпилепсии.
Предполагается, что симптомы разнообразных заболеваний мозга вызваны неправильным функционированием определённых его элементов. Предполагается также, что выключение этих участков или воздействие на них могут устранить симптомы заболевания. Это, в общем, было известно. Вопрос в том, какие это участки и что нужно с ними сделать. Мозг имеет порядка 10 млрд. нейронов, и каждый нейрон работает по-своему, то есть в миллиметре друг от друга могут находиться участки, деятельность которых поддерживает совершенно разные функции. Кроме того, мозг каждого человека уникален как по форме (размеру и форме головы), так и по локализации его функциональных зон на микроуровне. Воздействовать надо именно на участки со строго определённой специализацией. Для выздоровления больного это очень важно. Случайное разрушение не того участка может привести к печальным последствиям. Поэтому в мозг прицельно вводили 36 электродов в полушарие. Звучит страшновато, но на самом деле это были шесть тончайших пучков, скрученных из золотых проволочек стомикронной толщины. Контакты электродов расположены на небольшом расстоянии друг от друга по длине пучка. (Кстати, о происхождении золота тоже есть история. Перед первой операцией ещё в ЛНХИ на завод "Севкабель" пришли две молодые женщины и попросили изготовить изделие из материала заказчика. Посетительницами были Наталья Петровна Бехтерева и Антонина Николаевна Орлова, а материалом была золотая царская десятирублёвая монета). Сначала электрическими импульсами воздействуют на различные околоэлектродные участки и определяют, где находятся те, которые нужны. Потом их начинают либо "воспитывать", либо выключать. Сначала выключение временное, при котором проверяется, нет ли побочных эффектов и присутствуют ли позитивные, и если всё нормально, то после этого их разрушают.
Важно, что, когда электроды введены, с их помощью можно не только воздействовать на мозг, но и регистрировать информацию из мозга. Регистрировались различные параметры: внутримозговые аналоги ЭЭГ, мозговой кровоток, так называемые сверхмедленные процессы и импульсная активность нейронов. Для этого, в частности, больного просили решать определённые психологические задачи. Иногда он выполнял их правильно, а иногда ошибался. И оказалось, что, если человек делает ошибку, один из параметров ¬- а именно, напряжение кислорода, отражающее мозговой кровоток, связанный с активностью нейронов в этом участке, одинаковым образом на неё реагирует. Так впервые был обнаружен механизм контроля за правильностью деятельности мозга, который был назван детектором ошибок. Через десять лет финский учёный Ристо Наатанен открыл феномен "негативности рассогласования". Это сигнал на электроэнцефалограмме, который возникает при столкновении с чем-то неожиданным в окружающей слуховой среде. Например, вы ведёте машину и не слышите звука двигателя, но как только он застучит, сразу же настораживаетесь. Иначе говоря, не обращаете внимания на рутину, но когда возникает что-то важное, мгновенно реагируете. Это тоже разновидность детектора ошибок.
Бехтерева писала о том, что система детекции ошибок является одной из основных в деятельности мозга. Для большинства видов рутинной деятельности есть некий стандарт. Когда вы утром встаёте, то умываетесь, бреетесь и т.д. автоматически. Планируя день, одновременно можно чистить зубы, ведя машину - разговаривать. Это обеспечивает матрица "стандартов", которая может быть очень жёстко "прошита" и быть сиюминутной, как в случае с двигателем.
Детектор ошибок - механизм, реагирующий на рассогласование реальной деятельности с её моделью: поднимается "флажок" - ошибка. Это базовый механизм мозга, который, как было недавно установлено, работает даже в условиях, когда больной находится в состоянии комы, действует независимо от нашего сознания и контролирует почти все виды деятельности. Если этот механизм ломается, то с мозгом происходят достаточно серьёзные расстройства.
Важность своего открытия Н.П. во многом осознала сразу - и в этом её главное качество как учёного: не просто регистрировать новые данные, но и пытаться дать им объяснение и определить их значение. Другие исследователи обратили внимание на детектор ошибок лишь спустя четверть века. С начала 1990-х годов, когда появилась техника, которая позволяла изучать эти процессы с небольшими затратами и сложностями, стал наблюдаться лавинообразный рост соответствующих публикаций. И, как часто бывает, за рубежом практически не только не ссылались на нас, но и объявили себя первооткрывателями во многих вопросах, хотя Бехтерева многократно описывала данный механизм, причём в англоязычной литературе. Интересно, что западные исследователи (со многими она была знакома) запрашивали её об этом явлении, то есть приписали себе приоритет вовсе не по незнанию. Какой же ценности должно быть открытие, если ради него идут на грабёж!
Суть третьей, очень красивой, концепции - в том, что для обеспечения деятельности в мозгу образуется система из нервных клеток. Это утверждение сейчас кажется само собой разумеющимся. Но в то время ещё продолжался спор между локализационистами, полагавшими, что в мозгу существуют специализированные области - центры, в одном из которых локализовано обеспечение речи, в другом - внимания и т.д., и холистами, считавшими, что в обеспечении деятельности участвует весь мозг. Веские аргументы были у тех и у других. И хотя уже стало складываться мнение, что, скорее всего, это действительно система, представление о её свойствах было настолько туманным, что многие учёные, едва заслышав в докладах слово "система", просто переставали слушать, потому что дальше, как правило, следовали спекулятивные утверждения.
Бехтерева впервые заявила, что в системе есть звенья различной степени жёсткости. Жёсткие (их меньшинство) - это костяк, участвующий в работе системы при обеспечении определённого конкретного действия. При необходимости костяк рекрутирует для работы все нервные клетки, которые в данный момент свободны от обеспечения других видов деятельности. Позднее было показано, что эта система нестабильна, при каждом выполнении одного и того же задания она меняется. Жёсткие звенья остаются, а гибкие могут быть расположены в других участках мозга.
Значение этого открытия очень велико. Оно концептуально, оно объяснило ряд существенных противоречий между точкой зрения холистов и локализационистов. Стала понятна причина изменчивости, нестабильности многих результатов.
Следует упомянуть и то, что сейчас представляются почти очевидным. Я имею в виду комплексный метод исследования мозга. В монографии 1971 г. "Нейрофизиологические аспекты психической деятельности человека" Бехтерева пишет: "…комплексный метод включает в себя, с одной стороны, исследование влияния локальных электрических воздействий на текущую и заданную эмоционально-психическую деятельность и, с другой стороны, анализ локальной динамики многих физиологических показателей состояния мозга при эмоциогенных и психологических тестах. С помощью указанного комплексного метода оказалось осуществимым, меняя условия наблюдения, вводя и исключая различные факторы внешней и внутренней среды, изучать, как, за счёт каких сдвигов и в каких структурах мозга решается любая, реализуемая мозгом, психологическая задача".
Сейчас комплексный метод воспринимается как нечто естественное. Тогда это было не так. Более того, можно сказать, что представления о взаимодействии мозговых систем появились благодаря комплексному методу.
Ещё одна проблема заключалась в отсутствии приборов. Каждый прибор регистрировал только один показатель: или ЭЭГ, или нейронную активность. Сотрудники отдела С.Г. Данько и Ю.Л. Каминский разработали полиэлектронейрограф, позволяющий одновременно с одних и тех же электродов регистрировать различные виды биоэлектрической активности. Технически создать такой прибор не очень сложно, но нужно было преодолеть психологический барьер. Исследователь, занимающийся анализом ЭЭГ, не особенно интересовался тем, какие результаты получены благодаря анализу импульсной активности нейронов, - ему хватало собственных задач. Сегодня именно такой комплексный подход поставлен во главу угла. Вырабатывается общая стратегия исследования, но каждый выполняет свою часть работы.
Хочу подчеркнуть: упомянутые концепции сформулированы не сейчас, когда накоплена огромная база данных и когда существуют разнообразные методы картирования мозга. Здесь уместна такая параллель: в наши дни открыть периодический закон Менделеева было бы проще простого. Известны все элементы, вычислены их атомные веса, известна квантовая структура атома. Но у Д.И. Менделеева был минимум противоречивой, иногда ошибочной информации. В таком же положении находилась и Н.П. Бехтерева.
Ко времени смерти директора Научно-исследовательского института экспериментальной медицины академика Д.А. Бирюкова Наталья Петровна де факто выполняла обязанности директора НИИЭМ. Но назначение на эту должность было отнюдь не автоматическим. У неё хватало недоброжелателей, несмотря на то, что она уже была членом-корреспондентом АМН СССР. Многие не хотели, чтобы она стала директором. Такое отношение связано и с особенностями характера Бехтеревой. Она достаточно часто шла на компромисс, но нередко по тем или иным вопросам стояла, как говорится, насмерть, не заботясь о том, приятно это начальнику или нет, была независима в суждениях и поступках.
Хорошо, что в Академии медицинских наук всё-таки понимали, что директором должен быть человек, "проводящий линию". Бехтереву избрали директором, и НИИЭМ от этого только выиграл. Наталья Петровна решала многие вопросы: и жилья для сотрудников, и развития материальной базы. А главное, она смогла стать научным лидером этого непростого института. Но только после трёх часов, утро - для лаборатории.
Бехтеревой не могли простить, что в своих работах она затрагивала самое сокровенное: как мозг "управляет" психической деятельностью. Материалисты не способны до конца поверить, что всё богатство нашего внутреннего мира определяется всего полутора литрами студнеобразной материи - именно мозг обеспечивает мышление. По сути, она впервые это доказала, поставив задачу исследовать так называемые мозговые коды психической деятельности: что конкретно происходит в мозгу, когда человек думает, творит, влюбляется, как миллиарды клеток мозга организуются для согласованной работы, как законы деятельности мозга сказываются на его болезнях, а также влияют на поведение человека, на законы общества. Конечно, эта сложнейшая задача не решена в полной мере до сих пор. Пройдена только часть пути, намеченного Натальей Бехтеревой.
Не могу не вспомнить, как в 1970 г. совершенно неожиданно Н.П. "назначили" депутатом Верховного Совета СССР и не просто депутатом, а председателем Комиссии по здравоохранению Советского Союза. Там надо было серьёзно работать, а работать несерьёзно она не умела. Понадобилась вся её организованность, чтобы тянуть и науку, и институт, и депутатство.
Но вернёмся к науке. Как свести воедино огромный массив данных, полученный с помощью комплексного метода? При изучении всё более тонких коррелят деятельности мозга учёные всё дальше уходили от чёткой воспроизводимости. В соответствии с концепцией Бехтеревой о жёстких и гибких звеньях, воспроизводимости и ожидать было нельзя. Нужны были люди, профессионально занимающиеся обработкой данных, специалисты в области физики, кибернетики, математики. Наталья Петровна брала далеко не всех, но два "приобретения" были значимыми. Это Ю.Д. Кропотов и Ю.Л. Гоголицын, впоследствии доктора наук и руководители лабораторий.
Работать на том высочайшем уровне, который задавала Бехтерева, могли немногие. Но те, кто мог, получали наслаждение от работы и становились её верными соратниками. Начала складываться школа Бехтеревой, в 1981 г. Наталью Петровну избрали академиком АН СССР. Многие в это просто не верили. Доходило до курьёзов. Она собирается войти в зал заседаний Общего собрания академии, а охранники её не пускают: "Вам не сюда, вам на места для прессы".
К тому времени Н.П. - член различных советов, вице-президент Международного союза физиологических наук, других международных организаций, редактор созданного ею журнала "Физиология человека", соредактор международного журнала по психофизиологии. Всех её постов и званий не перечислить. Надо подчеркнуть, что она нигде не отбывала срока, активно работала. И, как всегда, ничего не боялась. Ничто не могло сбить её с намеченного пути. Она проходила там, где другие пасовали, и именно поэтому достигла таких высот.
Н.П. любила работать с молодёжью. Она интересовалась, что делают аспиранты и молодые специалисты, "выбивала" для подающих надежды ставки. В середине 1980-х в НИИЭМ пришёл молодой человек из Азербайджана Ялчин Абдуллаев. Он поразил Наталью Петровну тем, что знал все её работы и все работы отдела, причём не просто знал, а понимал их. Абдуллаев стал одним из её любимых учеников. Вместе с ним мы участвовали в реализации программы по микрокартированию коры мозга человека, исследованию локализации нейронного обеспечения различных видов деятельности. Мы получили огромное количество материала, которого хватило на множество статей. Изучали мозговое обеспечение счёта, краткосрочной памяти, грамматики, семантики и многое другое.
Это было время полёта. В 1987 г. было закончено строительство нового клинико-лабораторного корпуса, куда все мы переехали. Именно тогда, когда, казалось бы, можно было немного успокоиться и следовать намеченным курсом, Наталья Петровна выдвинула новую дерзкую идею, изменившую всю нашу дальнейшую работу и жизнь. Дело в том, что мы могли исследовать только исчезающе малую часть нейронов мозга, а надо изучать весь объём. Как раз в то время появились первые, ещё несовершенные позитронно-эмиссионные томографы (ПЭТ), позволявшие получать изображение активности всего мозга. Мать поручила мне разобраться, что это такое, и попробовать создать программу построения ПЭТ в нашей стране. Мы создали инициативную группу, но наступил закат СССР, и вместо инициативных и азартных пришли осторожные и бюрократичные.
Но тут случилось чудо. Не буду рассказывать об этом подробно, скажу лишь, что благодаря Раисе Максимовне Горбачёвой Михаил Сергеевич написал на обращении Н.П. о необходимости создать упомянутую программу: "Надо уважить просьбу академика Бехтеревой".
Нас вызвали в Госплан и предложили организовать крупный научно-медицинский центр исследования и лечения заболеваний мозга человека. Мотивировка: мы себя очень хорошо зарекомендовали, и у нас получится. На самом деле, конечно, ориентировались на авторитет и школу Бехтеревой. Специально для неё мы придумали официальную должность - научный руководитель. В постановлении о создании Научно-практического центра "Мозг" в составе Института мозга человека и клиники впервые появилось это понятие. Когда в Совмине меня спрашивали, я отвечал: "Ну, есть же генеральный конструктор. Пусть будет и научный руководитель".
Наш тандем - мать и сын - оказался плодотворным. Мы были друзьями, которые привыкли разговаривать, обсуждать, советоваться. Мы были едины в главном, в том, что касалось целей института, принципов управления. Каждый из нас был абсолютно уверен не просто в лояльности, а в глубокой любви друг к другу, поэтому подозрений не возникало. Расходились мы только в конкретных путях реализации планов. Наконец, я, как, впрочем, и остальные сотрудники, очень уважал мнение Н.П. и ценил её роль в институте. Нередко человек, ушедший с активной руководящей работы, чувствует снижение интереса к себе со стороны окружающих. Авторитет же Натальи Петровны только рос.
Ещё раз повторю: абсолютным приоритетом для моей матери всегда была научная работа, которая не прекращалась ни при каких обстоятельствах. Она могла позвонить мне в час ночи, чтобы обсудить пришедшую ей в голову идею. Когда в конце 1980-х Н.П. объявила о своём желании после 65 лет уйти с поста директора, она, как всегда, чётко выделила главное и распределила силы. Наука важнее.
Даже после трагедии, произошедшей в 1990 г., - с интервалом в 12 часов умерли пасынок и муж - Наталья Петровна через какое-то время вернулась к науке и опять - в новом качестве.
Практически все крупные исследователи мозга начинали размышлять о его "сверхзаконах". Мы всё ещё очень мало знаем о них. Мозг хранит огромное количество тайн. Современные знания не объясняют некоторые феномены. Скажем, мозг эффективнее любого компьютера, а скорость передачи информации между нейронами - 1400 м в секунду. Но наши методы исследования, как правило, неадекватны. Мы работаем с помощью статистики и накопления сигнала, а мозг решает задачу с одного предъявления и ни о какой статистике не ведает. Чем более тонкие явления мы исследуем, тем более очевидной становится эта неадекватность. Наталью Петровну интересовали необычные способности людей. Она не считала возможным априори отвергать такие феномены, и её научная смелость позволила ей пойти на их проверку. Она всегда была не ортодоксальна и не конформна, но в научных работах приводила только доказанные факты. А вот в беседах с журналистами Н.П. делилась своими ощущениями и предположениями.
Особо стоит сказать о лекциях Н.П. на различных конференциях и конгрессах. По общему мнению, каждая лекция - на 33-м Международном конгрессе физиологических наук, на конгрессах Международного союза психофизиологов - была явлением. Последнюю лекцию - на 14 Конгрессе Международного союза психофизиологов, который состоялся в Петербурге в сентябре 2008 г. она прочитать не успела. Но и тут победила! Лекция была написана незадолго до кончины, и её успели издать и распространить среди учёных. Суть этой фактически посмертной работы, ни много ни мало, можно выразить фразой: "умные живут дольше". В ней приводятся веские доказательства, что постоянное напряжение в процессе решения сверхзадач продлевает нормальное функционирование не только мозга, но и всего организма. Сама Бехтерева - этому свидетельство. Несмотря на возраст и болезни, она могла, когда надо - необходимость закончить важную работу, выступления, визиты высокопоставленных лиц в институт - предельно мобилизоваться. До последних дней она никогда не читала лекции по бумажке, даже на английском языке. И докладывала всегда без нарушения регламента, как будто у неё были внутренние часы. Помню одно из её выступлений по телевизору, когда надо было уложиться в 10 минут. Выступление заняло 9 минут 50 секунд, причём речь была размеренной и чёткой. Кстати, в 82 года мать освоила компьютер и Интернет. Она выписывала "Nature" и другие журналы и регулярно рассылала всем нам интересные сообщения.
Про Бехтереву говорили: живой классик. Это не пустые слова. Академик Российской академии наук и нескольких иностранных академий, лауреат самых престижных наград и премий, она до последнего дня продолжала активно работать и генерировать идеи, увлекая ими своих молодых коллег. И сейчас, когда её уже нет с нами, рано ставить точку. Задачи, которые она в последние несколько лет выдвигала перед собой и своими учениками, пока не решены. Мы ещё долго будем идти по намеченному ею пути.
С.В. МЕДВЕДЕВ,
член-корреспондент РАН,
Институт мозга человека им. Н.П. Бехтеревой РАН
© Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
Институт мозга человека им. Н.П. Бехтеревой Российской академии наук (ИМЧ РАН).

Н.П. Бехтерева
 
Вход для сотрудников
На Главную страницу
Контакты